"Если..."

- Интернет журнал
Книга. "Вне времени"

Книга. "Вне времени"

"Мой Алёшка"

Ирина Проскурина

В первый раз я влюбилась, когда мне было около пяти лет. Он был худенький, маленький и болезненного вида. Звали его Лёша Ростов.
Я его называла мой Алёшка!
У Алёшки была вытянутая овальная голова на тонкой шее, оттопыренные уши, вздёрнутые широкие брови и приоткрытый рот.
В ту минуту, когда он улыбался, становился похож на солнышко. Светло рыжие волосы, растрёпанные как лучи и множество веснушек на лице. И только, когда улыбка исчезала, в глазах появлялось строгое, даже очень суровое выражение лица, не для ребёнка пяти лет.
Детдомовские мальчишки его все обижали. Он не умел постоять за себя, за отобранную игрушку, не умел давать сдачи обидчику и часто хныкал.
Я была рослая девочка, почти на полголовы выше своего жениха и в два раза крупнее.
Решила, что если он мой парень, то больше его никто не посмеет тронуть!


Мысли...

Константин Панфилов https://vk.com/panfkon

Я начал замечать одну забавную вещь.
В общении с незнакомыми людьми порой мы бываем намного откровеннее, чем даже с самыми близкими.

****
1.
Почему Мы боимся.
Возможно потому, что нам будет стыдно, над нами будут смеяться. Потому, что мы получим


Глаза Вселенной.

Дмитрий Федюшин

Паранойя. Мания преследования. Есть еще несколько терминов, которыми характеризуют эту болезнь. Я бы не сказал, что так уж сильно ей подвержен. Бывают люди, которые настолько от нее страдают, что им требуется помощь психиатра. Я был не из таких и вполне понимал, что страха в мире больше, чем его причин. И все же подобные мысли приходили мне в голову достаточно часто, и порой были такими яркими, что их так просто не вытравишь. Чаще всего они посещали меня вечерами, когда я поздно возвращался домой после очередной попойки или просто гульки на улице. И что самое интересное - иногда мои опасения оправдывались. Нет, на меня никто не выскакивал с ножом из-за угла. Но, как-то раз,


О высказанной мысли

Что, в конечном итоге, высказанная мысль? Мысль, блуждающая в темных глубинах разума, плывущая по ассоциативному потоку, дает лишь смутные намеки и возбуждает фантазию, в поисках хоть какой-нибудь трактовки. Она первозданная и необузданная, многолика и, по сути, бесконечна. Мысль влечет своей таинственностью и пробуждает желание понять, охватить целиком. Но, как только я ее выскажу, она обретет четкое значение, но и, соответственно, границы, за пределы которых ей теперь не выбраться. Все остальные предполагаемые трактовки, проблески которых мелькали изначально, теперь невозможны. Такое одомашнивание дальних полетов в подсознание - неизбежно, поскольку мы всегда стараемся чему-то неизведанному придать знакомые черты.